На главную   Содержание   Следующая
 
ИНАКОМЫСЛИЕ В ЛАТВИИ
 
В Латвии, так же как в Эстонии и в Литве, сразу после вступления советских войск в 1940 году была проведена массовая депортация политически активных граждан. Книга о том времени, распространявшаяся в самиздате в 80-е годы, названа 'Страшный год'. По возвращении советской армии в 1944 году репрессии возобновились, а с 1947 года усилились в связи с коллективизацией. Тогда, согласно официальной формулировке, партия перешла 'от политики ограничения кулачества к его ликвидации как класса'. [1] Как происходила коллективизация в Латвии, можно судить по сдержанному признанию авторов официальной 'Истории Латвийской ССР', изданной в 1958 году. Авторы этого коллективного труда пишут, что 'не было попыток использовать уже существовавшие формы сельскохозяйственной кооперации... как исходную базу', что эта кооперация, охватывавшая 75% крестьянских хозяйств Латвии, была ликвидирована, а 'коллективизация основной массы крестьянства была проведена весной 1949 года форсированными темпами, доходившими в ряде случаев до нарушения принципа добровольности'. [2] 'Ряд этих случаев' был настолько массовым, что вызвал вооруженное сопротивление латвийских крестьян и массовые репрессии против них: 'советская власть вынуждена была изолировать часть кулаков и другие враждебные элементы'. [3] Латыши народ небольшой, но в советских послевоенных лагерях они составили заметную часть заключенных. Однако в начале 50-х годов вооруженная борьба в Латвии затихла - силы были слишком неравны. С тех пор и до 80-х годов там не было открытого национального движения. В 80-е годы оно проявилось, но уже в мирной форме, и не стало столь широким, как в Литве и в Эстонии. Но и латыши сделали свой своеобразный вклад в развитие диссента в СССР.

В начале 60-х годов в Латвии существовали по крайней мере две подпольных организации. Одна была раскрыта в 1961 году, другая - в 1962-ом. Название этой последней - 'Балтийская федерация' - указывает на замысел объединения усилий с литовцами и эстонцами ради возвращения государственной самостоятельности этих народов. Однако все арестованные члены 'Федерации' - латыши. [4]

В течение 60-х-70-х годов в Латвии время от времени происходили аресты по политическим мотивам и другие события, но сведения о них столь разрознены и кратки, что трудно составить общую картину независимой общественной жизни в Латвии тех лет.

Скудость сообщений свидетельствует о том, что жизнь эта была ограничена эпизодическими выступлениями маленьких групп и одиночек, которые, тем не менее, выражали довольно широко распространенные среди латышей настроения, не претворявшиеся, однако, в какую-либо практическую деятельность. Так, в 11-м выпуске 'Хроники текущих событий' (декабрь 1969 года) сообщалось, что 18 ноября, День поминовения усопших, в Латвии - 'почти официальная дата'. В 1969 г. (как, видимо, и прежде) в этот день на латышском кладбище в Риге состоялся митинг, произносились речи (точное их содержание 'Хронике' не известно). У могилы первого президента Латвии Яниса Чаксте был поднят национальный флаг независимой Латвии - красно-бело-красный. Близлежащие могилы были украшены белыми и красными цветами, ряды которых чередовались как на национальном флаге; были зажжены так же расположенные белые и красные свечи. Милиция задержала на кладбище 10 человек, но через 8 дней их отпустили. [5] Рыбаки колхоза в Энгуре 21 августа 1968 года, в день советского вторжения в Чехословакию, вышли в море, повязав на рукава траурные повязки - так одна маленькая нация выразила свое сочувствие другой. [6] И, конечно же, в Латвии, как повсюду в Прибалтике, нередки надписи на стенах и внутри, и снаружи казенных зданий: 'Русские, вон из Латвии!', 'Русские, убирайтесь домой!'. В середине 70-х годов я бывала в Латвии из года в год и видела такие надписи много раз - их делают по-русски, чтобы они были понятны оккупантам. Еще один способ демонстрации стремления к независимости - вывешивание национального флага, особенно в День поминовения 18 ноября. За это даже школьники расплачиваются лагерным сроком, [7] и все-таки почти каждый год где-нибудь поднимается красно-бело-красное полотнище.

Время от времени становилось известно и о подпольных организациях или о скрыто действовавших неоформленных дружеских группах. Так, трое молодых рабочих - Гунар Берзиньш, Лайманис Маркантс и Валерий Акк - в ночь на 7 ноября 1969 г. разбросали в трех районах около 8 тысяч листовок с критикой внутренней и внешней политики СССР, о советском вторжении в Чехословакию, о советско-китайских отношениях, о национальном вопросе. Следствие разыскало около 3 тысяч листовок и их распространителей. Берзиньш был приговорен к трем годам лагеря, его товарищи получили полуторагодичные сроки. [8] На Запад попало несколько обращений на латышском языке, датированных 1975 годом и подписанных: 'Движение за независимость Латвии', [9] 'Комитет демократической молодежи Латвии' и 'Янис Бриедис (псевдоним?) - глава Комитета', [10] 'Латвийская христианско-демократическая ассоциация' [11] и совместные декларации этих трех объединений. [12] Часть антирусских надписей и листовок, видимо, результат деятельности этих организаций. Во всяком случае, в начале 1976 года в Латвии распространялись листовки 'Демократического союза латвийской молодежи' (видимо, это то же самое, что 'Комитет демократической молодежи Латвии'?). Листовки на латышском языке содержали призыв бороться за демократические права, гарантированные советской конституцией. Текст был составлен буквами, вырезанными из газет и наклеенными на лист бумаги, и скопирован на множительном аппарате 'Эра'. Весной 1976 года появились так же изготовленные листовки с подписью того же Комитета на русском и латышском языках с призывом к русским уйти из Латвии. Весной и летом 1976 года распространялись листовки без подписи, отпечатанные на машинке - с требованием освободить советских политзаключенных, и еще один тип машинописных листовок: с осуждением Хельсинкских соглашений за то, что они 'служат юридическому оформлению территориальных приобретений СССР во второй мировой войне'. В мае-июне 1976 года в школах Латвии появились листовки, написанные от руки печатными буквами: 'Свободу Латвии' (после этого в школах проводили письменные работы с требованием писать их печатными буквами). Летом 1976 года на длинной стене, закрывавшей вид на Рижскую центральную тюрьму со стороны железной дороги, крупными буквами было написано: 'Освободить советских политзаключенных!'. [13]

Самой распространенной формой проявления национальных чувств латышей является самиздат. Судя по улову на обысках, самиздат в Латвии был довольно обильным уже в 70-х годах [14] и очень разросся в 80-х. Одним из ранних свидетельств о распространении неподцензурной литературы являются дела Эрика Даннэ и Лидии Дорониной. Даннэ был осужден в начале 1969 года на лагерный срок за провоз книг в Ригу из-за рубежа (он был работником международных авиалиний). [15] Лидия Доронина (русская фамилия - по мужу, она латышка, девичья ее фамилия - Ласмане) работала в Латвийском министерстве культуры. В августе 1970 года у нее при обыске изъяли самиздат на русском языке - открытое письмо Солженицына и произведения Андрея Амальрика. Многочисленные свидетели, вызванные на суд Дорониной, были не русские, а интеллигентные латыши. Именно их следствие сочло потребителями этого самиздата. [16] В Латвии, где процент русского населения очень высок - по данным переписи 1970 г., 29,8%, [17] - интеллигентный круг не является чисто латышским. К тому же читающие латыши все владеют русским достаточно хорошо, чтобы использовать богатства русского самиздата, и он распространен в Латвии наряду с латышским, а на начальной стадии (в 60-е - начало 70-х годов), похоже, самиздат был в основном привозным, русским.

Следующее по времени свидетельство о распространении самиздата в Латвии - тоже о русском самиздате. Житель Риги, кандидат физико-математических наук Лев Ладыженский и инженер Федор Коровин были арестованы в декабре 1973 года за хранение и распространение самиздата, начиная с 1966 года и вплоть до ареста. У них было изъято более 50 названий, примерно тот же набор, который ходил в то время по Москве и Ленинграду, включая 'Хронику текущих событий'. Однако среди причастных к этому делу не было ни одного латыша. Все обыски по делу Ладыженского в Риге (около 10) были произведены в кругу 'оккупантов'. Кроме того, по делу Ладыженского-Коровина допросы велись и в Москве и в Ленинграде, откуда они, по их признанию, получали самиздат. [18] Иногда латышский и русский потоки самиздата пересекались - на некоторых обысках находили и тот, и другой, например, в Риге у латыша, бывшего политзаключенного Виктора Калныньша, [19] но в значительной своей части эти потоки были разделены уже потому, что русские, живущие в Латвии, редко владеют латышским языком, и мало кто из них интересуется проблемами латышей настолько, чтобы подвергать себя риску за причастность к их неподцензурной литературе. Судя по делу Ладыженского-Коровина, они, живя в Риге, были теснее связаны с московскими и ленинградскими самиздатчиками, чем с латышами, среди которых они жили.

Не наблюдается прочной связи не только с живущими в Латвии русскими, но и с литовцами и эстонцами. Первое совместное письменное выступление относится к 1975 году, [20] а первая попытка (не считая неосуществленного намерения объединения Балтийской федерации 1962 г.) - к 1977 году. Я имею в виду Главный комитет национального движения Эстонии, Латвии и Литвы, над созданием которого работал летом 1977 года участник Литовской Хельсинкской группы Викторас Пяткус. [21] По этому делу допросили нескольких эстонцев и латышей, бывших политзаключенных. Все они близко знали друг друга по совместному пребыванию в лагере. Эта попытка была пресечена в стадии оформления. Думаю, этот эксперимент, и не будучи прерванным арестом Пяткуса, вряд ли вышел бы за пределы немногочисленного братства бывших политзэков. Однако тенденция к объединению, не разрастаясь широко, все-таки не замирает. Это появилось в августе 1979 года, в 40-ю годовщину подписания пакта Молотова-Риббентропа, по секретным статьям которого фашистская Германия признала Прибалтику советской зоной влияния, что предопределило ее оккупацию Советским Союзом. Сорокалетие этого события, трагического для эстонцев, латышей и литовцев в одинаковой мере, было отмечено их совместным меморандумом за 48 подписями. Среди подписавших меморандум были четыре эстонца и столько же латышей, остальные подписи принадлежали литовцам. [22] В следующем совместном обращении, близком по времени, - о советском вторжении в Афганистан - среди 21 подписавшихся был лишь один латыш. [23] Однако именно латыши стали инициаторами следующего совместного выступления в октябре 1981 года - открытого письма главам правительства СССР и северных стран Европы. [24] Авторы этого обращения, поддерживая одобренную советским руководством инициативу объявить Скандинавские страны безъядерной зоной, предлагали распространить эту инициативу на Прибалтийские республики и убрать с их территории советские ракеты. Если меморандум о пакте Молотова-Риббентропа был порожден общностью исторических судеб Прибалтийских народов, то меморандум 1981 года (как и обращение о вторжении в Афганистан) отразил их нынешнюю общую заботу - не оказаться полигоном для ядерного оружия сверхдержав. 38 подписей под этим обращением распределились поровну между литовцами, эстонцами и латышами. Увеличение доли латышей среди подписавших этот меморандум по сравнению с 1979-1980 годами указывает, что в Латвии появились новые люди, готовые к открытым выступлениям, и свидетельствует об усилении латышского диссента. Это проявилось, в частности, в заявлении Майгониса Равиньша, которое он послал советскому руководству в марте 1982 года. [25] Равиньш (1955 года рождения, отбыл в 1976-1981 гг. лагерный срок за участие в латышском национальном движении) требовал официально признать право на существование латышского движения за отделение Латвии от СССР, обосновывая это стремление неспособностью Советского Союза гарантировать безопасность маленькой Латвии в будущих имперских войнах СССР. В этом заявлении, как и в меморандуме 1981 года, тесно переплетаются национальные и пацифистские мотивы. В 80-е годы это стало очень характерным признаком латышского национального движения. На этой стадии его ведущим деятелем стал Майгонис Равиньш. Прокламируемая им цель отделения Латвии от СССР у самого Равиньша не сочетается с антирусскими настроениями. Ему, бывшему политзаключенному, лагерный опыт помог ощутить разницу между советским руководством и русскими инакомыслящими. У Равиньша были друзья в Москве, с которыми он поддерживал живую связь. Стремление Равиньша спасти Латвию от участия в имперских затеях СССР разделяли и другие участники латышского национального движения в 80-е годы. Об этом свидетельствует, например, распространявшиеся в Латвии в начале 1982 года листовки с протестом против войны в Афганистане. В одной из этих листовок говорилось: 'Наши сыновья не должны убивать афганских сыновей и дочерей. Свободу афганцам и латышам!'. [26] Однако среди массы латышей антирусские настроения сохранились и проявлялись в наиболее распространенных надписях: 'Русские, убирайтесь домой!'. В начале 1982 года на указателях дорог одностороннего движения в сторону Москвы появились надписи: 'Для русских в Латвии'. [27]

Своеобразие латышского национального движения проявилось не только в его пацифистской окраске. Это своеобразие определилось также наличием за рубежом Латышской социал-демократической рабочей партии (ЛСДРП). Эта партия в независимой Латвии (1918-1940 гг.) была одной из самых сильных и имела значительное число мест в парламенте. Какое-то время ЛСДРП вместе с либералами была у власти. В 1934 году в Латвии произошел переворот Ульманиса, и все партии, кроме правящей, были запрещены, в том числе социал-демократическая. Часть деятелей ЛСДРП эмигрировала, а какая-то часть оказалась в заключении. Вступление в Латвию советских войск в 1940 году и возвращение их в 1944-ом сопровождалось массовыми репрессиями, которые распространились и на социал-демократов (хотя их 'левое' крыло сотрудничало с Москвой, исходя из убеждения, что лучше СССР, чем Гитлер). В советской Латвии деятели ЛСДРП были выкорчеваны столь основательно, что деятельность этой партии прекратилась полностью, лишь в единичных случаях члены ЛСДРП, оставшиеся в Латвии, уцелели в заключении. Но эмигрировавшие социал-демократы создали Заграничный Комитет ЛСДРП, и она продолжает свою деятельность. К 1980 году ЛСДРП осталась последним осколком РСДРП. Латышские социал-демократы сумели обеспечить приток в партию новых членов. ЛСДРП выпускает две газеты на латышском языке - партийную и молодежную. Главный заграничный комитет ЛСДРП находится в Стокгольме, но имеет отделения и в других странах. ЛСДРП представлена (с совещательным голосом) в Социалистическом интернационале. Прокламируемой целью ЛСДРП является восстановление независимости Латвии и восстановление там демократии. [28]

В начале 70-х годов деятельность ЛСДРП возобновилась и в Латвии. В этом важную роль сыграли Юрис Бумейстерс (инженер-электроник, один из ведущих специалистов Латвии по применению электронной техники в рыболовном промысле) и Дайнис Лисманис. Оба они немолоды (Бумейстерс - 1918 г.р.), но все-таки принадлежат к новому поколению социал-демократов, включившихся в партийную деятельность уже в советской Латвии. Они оба были арестованы в ноябре 1980 года по обвинению в 'измене родине'. Суд состоялся в мае-июне 1981 года в Риге и был закрытым, так что подробности дела неизвестны. [29] Видимо, 'изменой' были сочтены контакты с латышским социал-демократическим зарубежьем, которые стали довольно оживленными и весьма способствовали распространению социал-демократических идей в Латвии. В то же время именно эти связи с зарубежьем встревожили власти более всего. Возможно, эти связи и навели кагебистов на Бумейстерса и Лисманиса и, во всяком случае, облегчили и ужесточили расправу с ними. За месяц до суда, в апреле 1981 года, в Риге был задержан Мартин Зандберг, руководитель бюро ЛСДРП в Западной Германии. У Зандберга вынудили показания, использованные против Бумейстерса и Лисманиса, хотя Зандберг отказался от этих показаний сразу же по возвращении в ФРГ. [30] Бумейстерс был осужден на 15 лет лагерей строгого режима, Лисманис - на 12. [31]

25 марта 1981 года был арестован 70-летний рижанин Валдис Винкелис. Он имел родственников среди лидеров латышских социал-демократов, находившихся в Швеции, и поддерживал с ними связи. Вскоре после ареста Винкелис скончался в тюрьме. 11 мая был арестован его сын, Юрис Винкелис, [32] осужденный затем по обвинению в распространении латышского тамиздата. [33]

Видимо, Заграничный комитет ЛСДРП сыграл важную роль в развитии публикаций латышского самиздата за рубежом и в налаживании снабжения латышским тамиздатом своих соотечественников на родине.

Аресты трех человек, причастных к социал-демократической деятельности в Латвии, и смерть четвертого вряд ли парализовали эту деятельность, даже если все репрессированные были ее ведущими фигурами. И уж во всяком случае не прекратился приток тамиздата в Латвию, который в 80-е годы составил основную часть неподцензурной литературы, циркулирующей среди латышей. В Латвии распространялась газета ЛСДРП 'Бривиба' ('Свобода'), издававшаяся в Швеции, и другая партийная литература, но не только партийная. Так, известно, что за рубежом была издана книга Павиласа Бруверса, написанная в советской Латвии, - 'Так становятся диссидентами' (о преследованиях автора со стороны КГБ в 1974 году). [35] В Латвии распространялись также книги латышского писателя-эмигранта А. Эглитиса 'Пять дней' (о судьбе латышей, депортированных в восточные районы СССР); изданная за рубежом книга А. Балодиса 'Прибалтийские республики накануне Великой Отечественной войны', а также переведенный с английского '1984-ый' Джорджа Орвелла. Как попадал тамиздат в Латвию, можно судить, например, по такому сообщению. В апреле 1982 года на пограничной станции были задержаны 18-летние латыши Мартин Симанис (гражданин США) и Харалд Озолс (гражданин Канады), приехавшие в Латвию на каникулы. Их обыскали и отобрали печатные издания и частные письма. [36] Таких поездок из разных стран граждан латышского происхождения было очень много - надо думать, удачных провозов было больше, чем провалов.

Борьба с неподцензурной литературой не ограничивалась обследованием багажа туристов. В феврале 1981 года в Риге были арестованы четверо молодых латышей за распространение 'Страшного года'. Один из арестованных, получивший шестимесячный лагерный срок, был зарезан в лагере незадолго до окончания срока. [37] Были арестованы латышские поэты (Альфред Зариньш в 1981 г. и Г. Фрейманис - в 1983 г.). Их обвинили в хранении самиздата и в публикации собственных стихов за рубежом. [38] 6 января 1983 года была арестована Лидия Доронина, уже отбывшая срок за распространение самиздата. В 1983 г. у нее снова был изъят разнообразный там- и самиздат, в том числе, как и по первому делу, - документы московской пацифистской группы. Основным обвинением ей, как и Бумейстерсу, была 'связь с заграницей'. [39] В день ареста Дорониной в Риге были задержаны шведские туристки латышского происхождения, приехавшие в Латвию на Рождество, - Байдба Витолиньш и ее 17-летняя дочь. Их держали в заключении отдельно друг от друга три дня и допрашивали об их причастности к латышской прессе в Швеции и о знакомстве с Дорониной, а затем выслали из СССР. [40]

По делу Дорониной прошло более 50 обысков - среди баптистов (она баптистка) и среди участников латышского национально-пацифистского движения. Во время обыска у Альфреда Левалдса он умер от инфаркта, но обыск продолжался и после его смерти. Жену (вдову) Левалдса с обыска увезли на допрос, который продолжался несколько часов. [41] По одному делу с Дорониной были арестованы ее друзья, чемпион по гребле Янис Веверис (баптист) и литейщик Гедерт Мелнгайлис (лютеранин). Их обоих тоже обвинили в 'связях с заграницей', в частности Мелнгайлиса - в связях с Гунаром Роде, участником 'Балтийской федерации', который эмигрировал в Швецию после окончания 15-летнего заключения. И у Вевериса, и у Мелнгайлиса конфисковали там- и самиздат. [42]

В течение 1983 года были арестованы еще несколько человек, среди них - Янис Рожкалнс, обвиненный в принадлежности к подпольной организации 'Движение за независимость Латвии', распространении листовок и открытых писем и обращений, а также в связях со шведским обществом перевода Библии, [43] и Гунар Астра, имевший предупреждение за контакты с американскими корреспондентами и дипломатами. [44] Всех арестованных, как и Майгониса Равиньша, насильственно госпитализированного в психбольницу в октябре 1983 года, [45] обвиняли в причастности к самиздату и к национально-пацифистскому движению, а некоторых и в подписании документов правозащитного движения. [46] В маленькой Латвии сторонники разных направлений инакомыслия связаны столь тесно, что трудно, а иной раз и невозможно определить, к какой 'категории' инакомыслия относится тот или иной активист. Среди них немало таких, как Доронина, относящаяся к нескольким или даже ко всем 'категориям'. В 1980 г. несколько участников национально-пацифистского движения были задержаны у монумента Свободы в Риге, где они присутствовали при публичном чтении Библии старшеклассником Рихардом Усансом. Они принадлежали к разным вероисповеданиям, а некоторые были неверующими.

Обыски 1981-1983 годов подтвердили впечатление о заметном расширении циркуляции неподцензурной литературы в Латвии. Аресты тех лет были чувствительными ударами по латышскому диссенту, проявившему себя не только в распространении самиздата и в пацифистских призывах, но и организационно - в налаживании связей с латышским зарубежьем и с московскими активистами правозащитного и пацифистского движений, а также работой в баптистской гуманитарной организация 'Акции света' (нечто вроде фонда помощи политзаключенным). Причастность к 'Акции света' была одним из обвинений Дорониной и Мелнгайлису. [48] Этот последний факт позволяет предполагать, что 'Акция света' не ограничивала свою благотворительность только баптистами (Мелнгайлис - лютеранин), а помогала и другим жертвам репрессий в Латвии.

Аресты 80-х годов 'сняли' ведущих деятелей как социал-демократического подполья, так и большинство решившихся на открытые выступления. Но эти небольшие кружки тесно связанных между собой инакомыслящих составляли лишь 'верхушку' скрытого под поверхностью айсберга независимой общественной жизни маленького народа, ощущающего свою принадлежность к западному миру и не желающего мириться с насильственной оторванностью от него. Утрата 'верхушки', вероятно, замедлила развитие латышского диссента, но не уничтожила его, а тем более его питательной среды. Об этом свидетельствуют продолжающиеся ежегодные паломничества к могиле президента независимой Латвии Яниса Чаксте, манифестации у монумента Свободы в Риге, водружения национального флага, листовки и надписи, а особенно - столь же неистребимый самиздат.

Примечания

1. История Латвийской ССР. Сокращенный курс, 2-ое переработанное и дополненное издание. Рига, Академия наук Латв. ССР, 1971, с.с. 706-707.

2. История Латвийской ССР. Рига, АН Латв. ССР, Институт истории и материальной культуры, 1958, т. 3, с. 644.

3. Там же.

4. Реестр осужденных или задержанных в борьбе за права человека в СССР с 5 марта 1953 года по февраль 1971 года. (Радио 'Свобода', отдел 'Архивы самиздата', 1971, с.с. 213-218.

5. Хроника текущих событий (ХТС), ? 11, Амстердам, Фонд им. Герцена, 1978, т. 1, с. 329.

6. Свидетельства многих очевидцев - жителей Энгуре, в личных беседах.

7. ХТС, (вып. 1-15), Амстердам, Фонд им. Герцена, 1979, т. 1, вып. 15, с. 491.

8. Там же, т. 2, с.с. 70-71, 101.

9. Архив самиздата Радио 'Свобода' (АС) ? 2432 (не опубл.).

10. Там же, ? 2433 (не опубл.).

11. Там же, ? 2434 (не опубл.).

12. Там же, ? 2435, 2692 (не опубл.).

13. ХТС, Нью-Йорк, изд-во 'Хроника', вып. 42, с.с. 82-83.

14. ХТС, вып. 41, с. 30; вып. 42, с.с. 25-26.

15. ХТС, вып. 11, с. 331.

16. ХТС, вып. 17, с.с. 773, 138-139.

17. Народное хозяйство СССР в 1970 г., Москва, изд-во 'Статистка', 1971, с. 20.

18. ХТС, вып. 32, с.с. 10, 78; вып. 34, с.с. 9-11.

19. ХТС, вып. 41, с. 30.

20. Архив самиздата. (Радио 'Свобода', Мюнхен, АС), ? 2435 (не опубл.).

21. ХТС, вып. 47, с.с. 43-44.

22. ХТС, вып. 54, с.с. 135-136; АС ? 3755: вып. 39/79.

23. АС ? 3875, вып. 6/80.

24. АС ? 4570, вып. 6/82.

25. 'Вести из СССР. Права человека'. Под ред. Кронида Любарского, Мюнхен, 1982, вып. 10, ? 35.

26. Там же, ? 36.

27. Там же, вып. 13, ? 25.

28. 'Форум', общественно-политический журнал, под ред. Владимира Малинковича. Мюнхен, 'Сучаснiсть', 1983, ? 4 (интервью с председателем Заграничного комитета ЛСДРП Бруно Калныньшем), с.с. 67-74.

29. 'Вести из СССР', 1981, вып. 10, ? 1.

30. Там же, вып. 8, ? 41, вып. 10, ? 1.

31. Там же, вып. 11, N 7.

32. Там же, вып. 17, ? 4.

33. Там же, 1982, вып. 2, ? 2.

34. Там же.

35. Там же, 1981, вып. 22, ? 8.

36. Там же, 1982, вып. 8, ? 25.

37. Там же, 1981, вып. 22, ? 8.

38. Там же, вып. 21, ? 3.

39. Там же, 1983, вып. 3, ? 3, вып. 15, ? 1.

40. Там же, вып. 2, ? 29, вып. 3, ? 3.

41. Там же, вып. 3, ? 3.

42. Там же, вып. 23/24, ? 2; вып. 4, ? 2; вып. 3, ? 3; вып. 13, ? 15.

43. Там же, вып. 8, ? 1; вып. 10, ? 15; 1984;, вып. 5, ? 15; 1983, вып. 16, ? 3.

44. Там же, 1983, вып. 18, ? 1.

45. Там же, 1984, вып. 5, ? 15.

46. См. примечание 43.

47. 'Вести из СССР', 1982, вып. 23, ? 7; 1983, вып. 7, ? 40.

48. Там же, 1983, вып. 4, ? 5.




Источник : http://www.memo.ru/history/diss/books/ALEXEEWA/Chapter5.htm
 
Подводный флот Латвии
Подводный флот Латвии : подводные лодки 'Ронис' и 'Спидола' .Заказаны правительством Латвийской Республики во Франции. Заложены в 1925 году. "Атель э Шантье де ла Луар". Нант. Франция. После вхождения Латвии в СССР вошли в состав Советского Флота. 22 июня 1941 года встретили в составе 3 Дивизиона 1 Бригады подводных лодок. Находились на заводе "Тосмаре" в Либаве на капремонте. Вечером 23 июня 1941 года взорваны экипажами , когда немцы рвались к городу. .

 Краткая история латвийской армии
Краткая история латвийской армии
Латвийская армия одна из самых молодых в мире. 5 января 1919 года был организован Отдельный латвийский батальон. Шло время, и латвийская армия развивалась быстрыми темпами по самым высоким мировым военно-техническим стандартам. Уже в 1922 году ее техническая дивизия включала в себя дивизионы - автотанковый, электротехнический, бронепоездной, тяжелой артиллерии, которые затем стали полками. Балтийское море в 1930 году бороздилиподводные лодки 'Ронис' и 'Спидола' ,минные тральщики-оградители Viesturs и Imanta. Авиация в 1939 году состояла из почти 150 летательных аппаратов, включая истребитель Gloster Gladiator.
Латышский боевой самолет ВЭФ I-16. Латышский боевой самолет ВЭФ I-16. В отличие от советских немецкие инженеры перевезли изделие ВЭФ в Берлин, где его всесторонне испытали и даже рекомендовали начать его производство. Одними из первых покупателей стали дипломатические службы. Видимо, камера VEF MINOX стала самым первым шпионским аппаратом в мире  Одними из первых покупателей стали дипломатические службы. Видимо, камера VEF MINOX стала самым первым шпионским аппаратом в мире Латвийский FORD V8 Vairogs
Латвийский FORD V8 Vairogs модели 81 Standart и Coupe
Первый российский автомобиль был построен в Риге
Первый российский автомобиль был построен в Риге 8 июня 1909 года
На мутной волне нацистского прошлого
Легион Waffen SS
Балтийский кулак НАТО -  60 тысяч штыков Балтийский кулак НАТО-
60 тысяч штыков
Военно-воздушные силы Литвы Военно-воздушные силы Литвы Руководство Люфтваффе  не доверяло пилотам из Латвии Руководство Люфтваффе
не доверяло пилотам из Латвии
Красная свастика на крыльях.История ВВС Латвии
Красная свастика на крыльях.
История ВВС Латвии
Первый в мире танк родом из Риги
Первый в мире танк впервые испытан в Риге.
Первый же опытный английский танк появился лишь полгода спустя - в сентябре 1915 года.

0









Сайт не имеет отношения к государственным и политическим структурам Латвии и России .
Права на ретранслированные материалы принадлежат первоисточникам.








DELFI Кони и гномы-персональный сайт Савченко Владимира.Живопись,скульптуры,художественное оформление помещений.ПОЛНЫЙ СПИСОК СТРАНИЦ  

Купить стальные двери от производителя | Преимущества однофазных бензиновых генераторов | C охраной Сканнер вы в полной безопасности